Страшилка 3. (страшные рассказы на ночь) В. Киндинов. ЧЕРНАЯ ПРОСТЫНЯ 3&4

В. Киндинов. ЧЕРНАЯ ПРОСТЫНЯ 3&4

Продолжение. Начало - см. в разделе "Иллюстрации по субботам. Архив" 

Повинуясь короткому, но пронзительному свисту фавна, девочки разом повернули к ним свои головки и, встретившись глазами с Настей, приветственно помахали ей своими голенькими ручками и затянули снова серебристым хором: "Вреемя... вреемя... для поорки, вреемя... для роозог!.

Настенька округлившимися глазами увидела как девочки вдруг, все вместе, на мгновение отделившись от земли, заскользили над ее поверхностью, выстраиваясь, наподобие шахматных фигур, в две шеренги лицами друг к другу. Как, образовав короткий  коридор, в  их руках появились длинные зеленые прутья, с которых на ее глазах, сама по себе, курчавясь и завиваясь колечками стала быстро слезать посверкивающая в лучах восходящего солнца тонкая миза... Как, в ответ на еще один короткий посвист их повелителя, девочки принялись поочередно рассекать воздух, пробуя на гибкость свои   освежеванные, поменявшие теперь цвет с изумрудно-зеленого на ярко – белый... приготовленные (ах!) для нее, эти ужасные розги!...

"Раздевайся, доченька", - прогремел, прокуренно кашляя, из поднебесья мамин голос, - "Снимай с себя все и иди к своим подругам - они ждут! Не заставляй уважаемого старика раздевать тебя насильно!"...

"Не заставляяй... мееня наасильно... кхе, кхе.. мееня.. раздеваать!" -  прокашлял, повторяя доносяшиеся сверху мамины интонации, все еще удерживающий девочку за воротник, вонючий сатир...

Ощерившись, на этот раз, мерзкой желтозубой ухмылкой, он, заглянув, напоследок, в глаза вновь помертвевшей от страха девочке, неуклюже подмигнул ей, показав на мгновение свое розовое лишаистое веко и отпустил, разжав кулак... И тут же больно треснул им Настю между  лопаток, направляя споткнувшуюся и чуть не упавшую от сильного удара девочку,  в сторону ждущих своей очереди, ее козлоногих подружек...

Пробежав по инерции еще несколько шагов в направлении приготовленной для нее  "зеленой улицы", Настя остановилась.. ей вспомнилось это ввыражение из школьного учебника по истории края. в котором описывалось наказание солдат в царской армии проведением их сквозь строй"... "Боже мой, их же засекали до смерти, давали по тысяче ударов..., неужели?... И тут она, рухнув на колени в густую траву и сложив молитвенно ладони. обратила свой взор к небу:  к кому еще теперь ей было обращться за помощью и прощением. как не к этой самой, говорящей с ней маминым голосом, черной простыне?

Настя зажмурилась: вороное крыло теперь мдленно снижалось, занимая уже полнеба, и в этом его неумолимом снижениии чувствовалась грозная неизбежность того,  что должно было сейчас произойти... Низкие лучи восходщего солнца стали меркнуть, за спиной оцепеневшей девочки послышался шорох приминаемой тяжелой поступью травы,  в нос снова ударил тяжелый удушливый запах козлиного пота... "Нет, лучше уж пусть будут розги! В конце концов... у девчонок слабенькие ручонки и... вообще за что меня запарывать до смерти... что я им такого сделала? Ну... пугала... Так, может быть, и меня тоже?... Просто пугают?... - Поднвшись с усилием с колен, Настя осторожно отвела в стороны лапы фавна, изготовившиеся поднять вверх ее мокрый от  росы подол:: "Пожалуйста, не надо - я сама разденусь..." - прошептала девочка, и, решив, по-видимому, быть, теперь, очень-преочень послушной, добавила, еле слышно, опустив глаза: "Совсем!"...

Продолжение следует...