А.Новиков. Крещение.

 

 А.Новиков. Крещение.  

фрагмент 1             

 

– Ну, что скажешь, красавица? – спросил Григорий, когда с ужином было покончено.
– Я так понимаю, компота сегодня не будет! Розги нести? – вся веселость девочки разом куда-то пропала.
– Так тебе все равно? – удивился Григорий. 
Что-то в  поведении крестницы его настораживало, но что? Быстрая, почти мгновенная смена настроения -  она же знала о том, что ей предстоит, но отчаянно веселилась? Произвольная, неконтролируемая смена установок? Григорий повнимательнее вгляделся в затуманившиеся глаза крестницы...  Нет не то... зрачки, вроде, не расширены...  просто... просто в ней как-то уживаются  как бы два очень разного характера человека... раньше это называли одержимостью... сегодня - симптомами   биполярного расстройства... 
– Значит, бить собрались? – крестники-воспитатели... при живых-то родителях. – Ну, бейте! Теперь уже по-христиански, под образами! Ксения перекрестилась на иконы в углу комнаты и задернула их занавеской. – Им смотреть не надо!
– Ты как себя ведешь? – возмутилась тетя Вера.
– Как? С христианским смирением! Как та великомученица Варвара, которую принародно собственный отец воловьими жилами сек. Только помогать раздеваться мне, как в церкви, не надо! – Девушка перекрестилась, а ее глаза, наполнившиеся слезами, стали круглыми, как пуговки. – Кто в бане не насмотрелся, может еще раз посмотреть! Только можно, я крестик оставлю? Не помешает?
Григорий в эту минуту подумал, что слова Веры о том, что крестница приучена к розгам несколько преувеличены: ложиться под прутья крестница не хотела.
– Не помешает! – Григорий отодвинул от стены широкую скамью.
– Ксения, то, что сейчас будет – будет сделано исключительно для твоей же пользы! В свое время я сам лежал на этой скамейке и не раз! Зато теперь я врач, уважаемый человек. 
– Нет, не хочу! – Голос Ксении стал слегка дрожать. – Пожалуйста, не надо!
Несмотря на то, что в доме было тепло, девушку забил озноб.
– Справедливый приговор тетей Верой давно вынесен! – Григорий смотрел на крестницу, строго, но без злобы. – Осталось привести его в исполнение! 
– Ивняк запарен! – Тон Веры не допускал возражений. – Не пропадать же ему? 
– Ксения, – Георгий посмотрел на девушку, у нас в медицине на любую манипуляцию требуют "информированное согласие". Проще говоря, ты сама должна признать справедливость наказания и сказать об этом вслух. Или... или отказаться от процедуры...
– Ой, не смешите меня! Как будто мой отказ что-то изменит! – голос девушки то звенел, то срывался от волнения. – Тетя Вера сразу предупредила, что крестный папа будет меня учить уму-разуму. Ну что же, осталось только помолиться! "Во имя отца и сына и святого духа! Аминь! Мне что, совсем, как в бане, раздеться? Или только попу заголить? Что-то сомневаюсь я, что Господь меня помилует!....
– Ксения, а если по-хорошему? – спросил Георгий.
– А я что, предлагаю по-плохому? – Девушка принялась раздеваться. – Не жалей розги для сына своего сказано в писании. Я, правда, не сын, а крестная дочь! Мне как, на коленях просить о снисхождении? Насколько я знаю тетю Веру – не поможет! Может, крестный папа заступится?
И тут, же, вместе со снятием трусиков, вспышка красноречия так же быстро закончилась, как и началась. Оставшись голой, она села верхом на скамью и тихо заплакала, закрыв глаза ладонями.
– Ксения, если ты не готова, мы можем отложить, – предложил Георгий. 
– Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную. Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную...– ручейком текла молитва. – Пресвятая Богородица, помилуй мя! Девушка, поцеловав свой крестик, вытянулась вдоль скамьи и крепко ухватилась руками за ее ножки.
– Ну, раз ты так решила... – Георгий выбрал прут, попробовал его в воздухе и опустил поперек ягодиц. Ксению свела судорога, она дернулась, но рук не отпустила. 
– Ишь, как ножками сучит! – прокомментировала Вера, Не отрывая глаз от первой,. наливающейся малиновым, полоски вспыхнувшей на теле  девушки она, опустившись на колени, ухватила ее руками за лодыжки.
Георгий знал, что часто бить бесполезно. Он подождал, пока крестница успокоится и ударил второй раз, чуть выше.
И на этот раз девчонка смолчала, только по ее  телу прошла судорога, как от удара током.
– Тридцать горячих! – скомандовала Вера.
Услышав это, ее племянница  вся напряглась, из  ее глаз хлынули первые слезы, которые девушка больше была уже не в состоянии сдерживать.... 
Григорий, подбадриваемый тетей Верой, заставил себя на время забыть о милосердии. Уверовав сам в свои собственные слова о полезности целительного наказания для неокрепшей души своей юной крестницы, он стегал девчонку от сердца, вкладывая в каждый удар всю недюжинную силу, которой наградила природа его молодую руку. Распаренные гибкие лозины со свистом впивались в нежную девичью плоть, оставляя на ней постепенно багровеющие следы. Ксения стоически выдерживала суровую порку, не удостаивая своих воспитателей  ни криком, ни мольбой, ни словом жалобы, она молчала,   вздрагивая и выгибаясь всем телом от каждого свидания с розгой. Только девичьи слезы обильно проливались на гладкую, потемневшую от времени, поверхность скамьи.
– Спасибо, – когда все кончилось, Ксения встала с лавки, пошатываясь, подошла к столу, и налила себе в стакан воды из чайника. – Спасибо крестные за науку, за доброту, за христианское милосердие! Захотите меня еще поучить – я, и моя задница, к вашим услугам! 
 – Господи, благодарю Тебя за все, что Ты даешь мне. Благодарю Силу Твоего Святого Духа, все Силы Света, неба, земли, и всех святых, кто молится Господу со мной о моем прощении! – девушка прочитала благодарственную молитву и спросила, можно ли ей теперь одеться  или наказание позорницей продолжится в углу на горохе...